Материал подготовил Алексей Владимирович БОБРОВ, д. б. н., профессор кафедры биогеографии
С 9 по 26 августа 2025 г. команда кафедры биогеографии и студент биологического факультета Федор Кондрачук под руководством проф. А. В. Боброва провели летнюю полевую практику в Австралии. Наша экспедиция была организована в рамках неформального международного научного проекта ‘Taxonomic & Morphological Diversity of South Hemisphere Floras’. Мы проехали более 5 000 км по восточной Австралии — от расположенного под 17°ю.ш. городка Кэйрнс, международного центра серфинга, до Сиднея (33°ю.ш.) — столицы штата Новый Южный Уэльс, пятимиллионного мегаполиса, крупнейшего города Австралийского Союза. Нам выпала возможность проводить исследования в наиболее интересных национальных парках Квинсленда и Нового Южного Уэльса, в которых представлены практически все основные экосистемы восточной Австралии. Входящий в список Всемирного природного наследия национальный парк Дейнтри (Daintree National Park) покрыт влажными тропическими лесами с поражающим воображение разнообразием древесных пород, многие из которых имеют близких родственников в расположенной относительно недалеко Новой Гвинее. Встречаются в этих лесах и типичные представители новогвинейской фауны — сорные куры, казуары, древесные кенгуру. В национальном парке Кратер-Лейк (Crater Lake National Park) озера, заполняющие кратеры древних вулканов, обрамлены густым горным тропическим лесом, над пологом которого возвышаются многовековые гиганты — араукарии и агатисы, древние хвойные, представители архаичного гондванского семейства араукариевые (Araucariaceae). Исключительно богата флора национального парка Грейт-Сэнди (Great Sandy National Park), где охраняются субтропические кустарниковые формации (subtropical shrubland), образованные преимущественно представителями характерных австралийских семейств — протейные (Proteaceae), миртовые (Myrtaceae), казуариновые (Casuarinaceae), диллениевые (Dilleniaceae), и пышно цветущими в начале весны бобовыми, рутовыми, вересковыми. Горные субтропические влажные смешанные леса в знаменитом национальном парке «Голубые горы» (Blue Mountains National Park) только пробуждались после австралийской зимы: эвкалипты и акации трогались в рост, древовидные папоротники разворачивали новые огромные листья, но многие кустарники, в том числе банксии, хакеи, ламбертии и другие протейные, уже цвели.
С целью пополнить наши знания об австралийской фауне мы посетили несколько специализированных питомников, в которых содержат и размножают редкие виды, — такие как коала, проехидна, утконос, а также замечательный сиднейский парк Таронга (Taronga Park) с богатыми коллекциями нативных рептилий, птиц и млекопитающих.
Все собранные нами материалы — фотобанк цветков и плодов более 200 видов растений, фотографии сообществ и доминирующих в них таксонов, любезно предоставленные коллегами из ботанических садов цветки, плоды и семена уникальных эндемиков восточной Австралии — мы будем использовать в наших лабораторных исследованиях, при подготовке статей и книг, написании курсовых и выпускных работ. И конечно, в памяти навсегда останутся впечатления от экспедиции в эту замечательную далекую страну!
Кирилл КУПЦОВ, 1 г. о. магистратуры, кафедра биогеографии
От самой северной точки нашего маршрута до самой южной мы наблюдали пирофитные растительные сообщества — комплексы жизненных форм, адаптированных к регулярным пожарам. Нас сопровождали различные их типы: от эвкалиптовых лесов и редколесий из банксий до кустарниковых формаций, напоминающих средиземноморский маквис.
В окрестностях Кэрнса, в зоне контакта с тропическими дождевыми лесами, мы обнаружили лесные сообщества с доминированием эвкалиптов, акаций и казуарин. Особый интерес здесь представляли древние реликты — тысячелетние саговники и древовидные папоротники циатеи, соседствующие с современными пирофитами.
В юго-восточном Квинсленде, около Брисбена, мы изучали комплекс экосистем, где в древостое, наряду с эвкалиптами, участвовали казуарины и древовидные банксии с их необычными шишкоподобными соплодиями, которые после пожара широко раскрываются. В кустарниковом ярусе представлены разнообразные протейные (хакеи, персунии, коноспермумы), эпакрисовые, зонтичные и аралиевые. Несмотря на календарную зиму, большинство растений цвели, создавая разноцветный ковер, простирающийся до горизонта.
Отдельного внимания в этих экосистемах заслуживают ксанторреи, знаменитые австралийские «травяные деревья». Эти необычные растения демонстрируют высокую степень адаптации к пожарам: их ствол надежно защищен основаниями опавших листьев, а точка роста скрыта в плотном пучке живых листьев на верхушке. После пожара ксанторреи быстро восстанавливаются, выпуская новые листья из не поврежденного огнем центра и формируя цветоносы для обеспечения последующего семенного возобновления.
У произрастающего здесь эндемичного саговника — макроза-мии Пауля-Вильгельма — отмечены специфические пирогенные адаптации. Надземная часть растения представлена всего одним-двумя листьями, в то время как массивный древесный стволик скрыт под землей, что защищает его от воздействия огня.
Временами казалось, что буквально вчера в этих ландшафтах прошел пожар: нас окружали обугленные стволы эвкалиптов, банксий и ксанторрей, а кустарниковый и травяной ярусы, казалось, полностью уничтожены. Однако визуальный эффект был обманчив. Признаки недавних дождей, выражавшиеся в высокой влажности песчаных почв, сочетались с процессами активного восстановления: из обугленных стволов прорастали зеленые побеги, у ксанторрей отрастали новые листья, а из земли массово появлялись молодые всходы — наглядные проявления пирогенной сукцессии.
В Голубых горах близ Сиднея мы работали в эвкалиптовых редколесьях с заметным количеством акаций. Кустарниковый ярус здесь был представлен преимущественно протейными (телопеи, гравиллеи, хакеи), а также эпакрисовыми и зонтичными. Травяной покров в это время находился в состоянии покоя. Именно в Голубых горах мы по-настоящему почувствовали, что в Австралии все еще зима.
Огонь является не только разрушительной силой, но и естественным экологическим фактором, сформировавшим уникальные и устойчивые экосистемы Австралии. Наблюдаемые адаптации растений (будь то необычные стволы ксанторрей или шишковидные соплодия банксий) демонстрируют удивительную способность растений не просто выживать, но и процветать в условиях регулярных пожаров.
Анна МИХАЙЛОВА, 2 г. о. аспирантуры, кафедра биогеографии
Во время экспедиции в восточную Австралию нам удалось посетить влажные тропические леса, первый ярус которых образован различными невероятно мощными и высокими видами деревьев. Одним из самых необычных увиденных нами растений было «жалящее дерево» (Dendrocnide excelsa (Wedd.) Chew) из семейства крапивные — эндемик восточной Австралии, который известен за счет своих токсичных свойств. Листья и побеги этого 40-метрового дерева покрыты тонкими игольчатыми волосками, содержащими мощный нейротоксин, соприкосновение с ними вызывает жгучую, очень интенсивную и долго непроходящую боль. Несмотря на такую устрашающую характеристику, это растение является важным компонентом тропических лесов, выступая в качестве пионерного вида, и в прошлом имело широкое практическое применение у аборигенов.
В тропических лесах мы не могли не обратить внимание на одно из самых характерных тропических семейств цветковых растений — пальмы (Arecaceae). Из двадцати родов пальм, представленных в Австралии и произрастающих преимущественно в северо-восточных и восточных регионах материка, мы смогли наблюдать в природе семь. Среди них наиболее типичным представителем тропических лесов Австралии является ротанговая пальма (Calamus) — это очень примечательная лазающая лиана, стебель которой может достигать рекордной среди растений длины в 240 метров. Также эта пальма имеет покрытые колючками перистые листья часто с главной осью, видоизменной в шипастый орган для лазания (cirrus). Такие адаптации позволяют Calamus легко взбираться на деревья и подниматься на несколько десятков метров! Однако еще большее впечатление произвела другая пальма — Licuala ramsayi (F. Muell.) Domin, единственный встречающийся в Австралии вид этого обширного рода, являющийся эндемиком северо-восточных тропических заболоченных лесов. Эта пальма легко узнаваема благодаря своим огромным округлым, слабо рассеченным веерным листьям, которые создают неповторимый архитектурный акцент.
Также тропические сообщества отличаются невероятным богатством эпифитов. Меня особенно поразили «гнездовые» или «корзиночные» папоротники (basket ferns): Asplenium (Aspleniaceae), Drynaria (Polypodiaceae), Platycerium (Polypodiaceae), играющие огромную экологическую роль. Благодаря своей розеточной форме роста и плотному расположению ваий эти эпифитные папоротники накапливают воду и органический субстрат и таким образом создают собственную небольшую экосистему — служат убежищем и источником пищи для многих живых организмов, а также являются местом для прорастания семян орхидей и других эпифитов.
Никита Сергеевич ЗДРАВЧЕВ, к. б. н., мл. н. с., кафедра биогеографии
Помимо впечатляющих природных достопримечательностей и бескрайних просторов национальных парков, путешествие по восточному побережью Австралии позволило нам познакомиться с настоящими «зелеными сокровищницами» континента. Мы посетили множество уникальных и потрясающе красивых ботанических садов: от тропического рая в Ботаническом саду Кэрнса (Cairns Botanic Gardens) и Таунсвильском пальметуме (Townsville Palmetum), где собрана одна из лучших коллекций пальм, до уютного Ботанического сада Глэдстоун Тандун (Gladstone Tondoon Botanic Gardens). Далее наш маршрут лежал через великолепный Ботанический сад Брисбена (Brisbane Botanic Gardens Mt. Coot-tha), знаменитый Королевский ботанический сад Сиднея (Royal Botanic Garden) с его открыточными видами на оперу и гавань, и завершился в самом большом саду страны — Австралийском ботаническом саду горы Эннан (Australian Botanic Garden Mt. Annan). Все эти сады — не просто ухоженные парки для эстетического наслаждения. Ботанические сады в современном мире играют огромную роль, выходящую далеко за рамки рекреации. Они стали центрами науки, образования и, что самое важное, центрами сохранения биоразнообразия.
В эпоху разрушения естественной среды обитания ботанические сады превратились в настоящие «Ноевы ковчеги» для растений. Многие виды, чьи популяции в дикой природе находятся на грани исчезновения, обретают в ботанических садах надежное убежище. Например, в Австралийском ботаническом саду горы Эннан реализуются масштабные программы по сохранению и реинтродукции редких растений флоры Нового Южного Уэльса. Ученые-ботаники не просто выращивают их, но и изучают их биологию, генетику и экологию, чтобы дать им шанс на выживание в будущем и познать тайны связи этих видов с другими компонентами экосистем. Помимо живых коллекций под открытым небом, при многих садах, таких как Королевский ботанический сад Сиднея, действуют криобанки и хранилища семян. В этих «замороженных библиотеках» при сверхнизких температурах сохраняются семена тысяч видов растений. Это бесценный генетический резерв, который может быть использован для восстановления экосистем в случае катастрофы или полного исчезновения вида в дикой природе.
Ботанические сады Австралии, которые мы посетили, — это не просто островки красоты и спокойствия. Это динамичные научные и природоохранные институты, которые ведут титаническую работу по сохранению бесценного растительного наследия нашей планеты. Они напоминают нам, что защита биоразнообразия — это не абстрактная концепция, а кропотливый труд, который буквально происходит у нас на глазах, в этих «зеленых музеях» под открытым небом. И их роль как хранителей и защитников флоры в грядущие десятилетия будет только возрастать.
